August 22nd, 2004

Звезда

Звезда... Она падала долго и протяжно. Это только нам кажется, что они далёкие и холодные, а когда мы видим их падающими, не скрываем своей радости и спешим загадать желание. Оно непременно сбудется: ведь цена ему – целый потухший мир...

Август... Время звездопада, время исполненных желаний и умирающих миров. Один такой и попал в это море. Ты слышишь музыку - музыку моря, в которое упала целая жизнь, пусть далёкая и холодная. Этот мир и со дна будет светить грустным и приглушённым светом, поэтому музыка моря не умирает, она только становится тише или мы забываем её слышать. Так рождается жемчуг?...

Море... В нём так много жизни и света, что прибой не успевает отдавать краски солнца золотому песку, лишь смущённо, как бы извиняясь, лижет неясные очертания прибрежной кромки белой пеной неспокойствия. И разочарованно откатывается, разрушая на песке рисунок, возможно, чьего-то счастья...

Бергамот

Она не любила ветер в спину и ожидание.
Ветер подгонял мысли, в беспорядке метались и путались пряди волос. Ожидание потрясающей радугой одиночества проникало во все закоулки души. Эта странная удивительная энергетика НЕ-покоя: гулкий шум низвергающегося водопада, крадущаяся мягкость и зовущее тепло огня в камине, терпкий вкус старого, янтарного на свет, с озорными бликами, вина в высоком хрустальном бокале... И тишина, прерываемая причудливой смесью звуков осеннего затяжного ночного дождя с шорохом потрескивающего пламени... Чередуй эти ощущения... Тасуй их, как тасуешь колоду карт, где "гейши с узкими глазами" волею судьбы или случайности мешаются с дамой пик, где холод пустыни и теснота вакуума, плывущие руины в греющем золоте отблесков полнолуния, где желаемое невозможное причудливым ажуром переплетается с кажущимся доступным, где контрасты и спокойствие, женственность достижений и очарование энергичности.. Дерзость каприза или каприз дерзости...? Узор соткан из цветных картинок маленьких удовольствий, искрящегося калейдоскопа событий, которые следуют одно за другим без перерыва. Ах, как бедна палитра красок для придания всей глубины и контрастности! И, пожалуй, стоит упомянуть ещё один тон в разноцветном буйстве хаотичных узоров: "грусть" - лёгкой голубоватой дымкой печаль весенней акварели, примешивающаяся к многообразию красок ещё незаконченной смешным и наивным художником картины...
Дождик сонно стучит по стеклу. Она бездумно смотрит на раскачивающиеся от сильного ветра деревья за мутным стеклом. Часы бьют десять. Тишина. Упрямой змейкой раскручивается киноплёнка прошлого...

Он вошёл уверенной походкой хозяина её жизни. Расположился во всех комнатах одновременно, но никогда не оставался ночевать. Ей слишком часто приходилось придумывать себе оправдания для него. Выходные и праздники были самыми длинными днями недели. Плата за разницу в тысячи лет.
Он был немного волшебником. Он умел превращать жизнь в кофе – терпкий и волнующий. Жизнь приобретала аромат и теряла смысл.
Его взгляд, пронзительный, исподлобья, застыл и жёг. Смех пузырился, как пена, и прилипал к её губам под этим жёстким и откровенным взглядом. Полуистерическим и напряжённым смехом она, как щитом, прикрывалась от брошенных слов-стрел: "Я люблю тебя... Если бы мы встретились раньше..." Они не могли встретиться раньше...

Дрожат руки, пролила кофе. И дождь не вызывает грусти - как песок сквозь пальцы... Безразличная улыбка. Горсть раскалённого песка обжигает щёки. Было...

Они. Не могли не быть. Пролитый кофе обжёг. Проклятый бергамот!
В иллюзионах давали "Империю чувств"...

***

Расскажи мне вечерней прохладою,
Влажной завтра от утренних рос,
О мечтах, что в ладони нам падают
Лепестками дурманящих роз.

Напиши безутешными ливнями
На оконном стекле небыль снов,
Нарисуй в них морозом и инеем
Свой узор нерастраченных слов.

Паутиной ласкающих взглядов
Незаметно меня оплетай,
Пожелай, чтобы я была рядом,
Просто очень того пожелай.